Эрик Хагорт

 

1

Искусство невозможно без инерции. В искусстве есть какая-то неторопливость, упрямство: способность оставаться на своем месте или на своем пути. Вопреки современной риторике об искусстве, которая отмечает его изменчивость и подвижность, художники упорно доказывают обратное в своем творчестве. В атмосфере развлечений и забав они развивают способность к устойчивости. Как художники развивают эту способность, как они отображают это в своих произведениях, с какими идеями и в какой манере – это основные вопросы, которые затрагиваются в проекте «Инерция: устойчивость в искусстве».

 

3

В обиходной речи слово «инерция» имеет отрицательный оттенок.  Инертным называют нечто неуклюжее, с замедленной реакцией, безвольное или бездействующее. Если о произведении сказано, что оно инертно, то это редко считается комплиментом в современном искусстве. Потому что, хотя время авангарда давно прошло, еще жива мысль о том, что искусство должно предлагать «нечто новое», вернее, «нечто иное», реагировать на изменения. Причем эти изменения рассматриваются не как последовательность авангардных течений, а как динамичная и мимолетная вседозволенность. Таким образом, способность реагировать на изменения получила большее признание.

Одновременно от искусства ожидается, что оно немного отойдет от изменчивости и мимолетности. Хочется, чтобы искусство было запоминающимся, чтобы оно было неизменно. Но для этого оно должно сохранять свое направление, а художники должны уметь оказывать сопротивление изменчивости.

 

5

Санкт-Петербург очень подходит для начала подобного исследования. Здесь, как впрочем и на остальной территории России, в предыдущем десятилетии произошли  резкие социальные, политические и экономические изменения. В частности, в Петербурге художники ощущали необходимость занять позицию внутри силового поля изменений и оказать ему сопротивление.

 

Эта позиция проявилась в разнообразных увлечениях:  регрессом и афазией (Сергей Бугаев-Африка), смертью (Евгений Юфит и Владимир Кустов), классической античностью и Византией (Ольга Тобрелутс), социалистическим реализмом (Георгий Гурьянов), классицизмом 19 века, царизмом и русским православием (Тимур Новиков). Некоторые московские художники тоже приняли «инертность»: Павел Пепперштейн и его единомышленники сознательно отказались от международного мира искусства, чтобы посвятить себя проекту "Инспекция "Медицинская герменевтика", заповеднику, опытному саду искусства. Этим художникам знакома ирония, кокетство и мистификация. Они использовали клише, играя на противопоставлении востока и запада, чтобы затем эти клише разрушить.

 

7

Тем временем русский мир искусства с легкостью находит точки соприкосновения с Западом. Социальная жизнь в России в первые годы нового столетия несколько стабилизировалась, а политическая вошла в почти коматозное состояние. В такой ситуации принятие позиции «инертности» более не является протестным поступком. Но было бы несправедливо не записать это явление в анналы художественной истории. Правда, художники, проповедующие эти взгляды, кажутся менее убежденными в своей правоте, чем несколько лет назад, и именно поэтому так интересно исследовать это явление. Именно сейчас, когда инерция превратилась для русских художников из ответа в вопрос, появилась возможность ее подробно рассмотреть.

2

Исаак Ньютон в 1687 году доказал, что инерция – это свойство предметов сохранять состояние покоя или движения, в котором они находятся. Если не оказывать воздействия, то предмет, находящийся в состоянии покоя, останется в состоянии покоя, а предмет, находящийся в движении, продолжит двигаться с той же скоростью и в том же направлении. Предмет становится более инертным по мере того, как он оказывает сопротивления силе, которая на него воздействует.

И в то же время все стараются перетянуть художников на свою сторону. Желания и ожидания публики, искусствоведов и властей противоречат друг другу. Считается, что творчество художника должно быть связано с новыми техническими, экономическими, социальными и политическими явлениями. Высоко ценится способность меняться. В работе современных художников этот аспект вызывает особый интерес, его исследуют и ценят.

Другой аспект в искусстве – аспект «инерции» – вызывает меньший интерес, в то время как он тоже играет важную роль в творчестве современных художников. Одним словом, для правильного понимания современного искусства необходимо также исследовать, как художники противостоят изменчивости.

Эти художники сформировали отдельную художественную группу. Они приобрели международную известность. Их работы соответствовали западным представлениям об экзотической, закрытой, упрямой России. Но после успеха выставок восточно-европейского искусства в период после падения «железного занавеса», интерес к этим художникам снизился. В конце прошлого века наступило время «нечто нового». От русских художников также ожидалось, что они будут идти в ногу со временем и поддадутся вседозволенности.

 

Однако тогда оказалось, что позиция этих художников была не просто игрой. Некоторые даже дошли до того, что сделали свои работы почти неудобоваримыми, как для прогрессивной западной публики, так и для русской интеллигенции. Непростое искусство, о которое разбились надежды на обновление. (см. Эрик Хагорт: «Инертный авангард. Место - Санкт-Петербург», Метрополис М 2003 № 6).

Но не на расстоянии. Вместо того, чтобы рассматривать «инертность» как типично русское явление, этот проект стремится применить это явление к голландской действительности. Санкт-петербургских художников и искусствоведов интересует, присутствует ли в голландском мире искусства вопрос постоянства, и, если да, то в каком виде. Этот вопрос возник в тот самый момент, когда о Голландии сообщалось как о стране, оказавшейся в смятении после политического убийства Пима Фортейна и убийства на религиозной почве Тео ван Гога. Этот проект не стремится посредством искусства разобраться в общественной проблематике. Хотя вопросы с русской стороны не позволяют нам оставаться в стороне.

9

Это проект принимает вызов, собрав вместе работы голландских и российских художников и одновременно сопоставив теоретические взгляды искусствоведов и художников обеих стран, сначала в России и затем в Нидерландах. Стало возможным начать диалог о характере инерции, испытать на прочность клише, и при этом увидеть сходства и различия в том, как художники и искусствоведы различных национальностей понимают тематику. Такое сравнение может привести к неожиданным выводам.

Главным в этом проекте является положение о том, что способность оказывать сопротивление силам изменчивости очень важна для современного искусства. Этот проект подвергает критическому анализу эту способность. Как мы можем ценить устойчивость в искусстве, не будучи реакционерами? Поиск ответов на этот вопрос может помочь посмотреть с другой точки зрения на нашу пропитанную изменчивостью культуру.